Обмен учебными материалами


Сегодня очень важный день, можно даже сказать, судьбоносный. Правда, не для всех эти судьбоносные свершения окажутся приятными. Вот, например, Владимир Сергеевич Прохоров, ожидает повышения: 16 страница



-- Это не моё дело.

-- Что именно?

-- У меня достаточно простые взгляды на жизнь и я никогда не понимала женщин, которым всегда мало того, что они имеют. Я вас не осуждаю, честно, но… так нельзя.

-- Ты меня пугаешь, ты о чём?

-- Я о том, с какой лёгкостью вы готовы разрушить чужую жизнь, и при этом вам ведь никто не нужен.

-- Ах-ха, -- Лера даже рот открыла от такого признания, не ожидала, -- так ты о мужиках? Напугала меня своей прелюдией. Не бери в голову, таких, как они, жалеть нельзя, зазнаются.

-- И всё равно это неправильно. Вы, с вашей внешностью, положением, умением себя подать… вы ведь любого выбрать можете, и он ваш будет. Вот, как наш Прохоров. А вы чужих мужчин отбиваете. Это неправильно. И жених у вас есть.

-- Ты говоришь мужчин? Кого имеешь в виду, что-то я не пойму?

-- Да всех, кто вас окружает. Вы ведь хотели начистоту? Так вот, и Арсен Багатян, вы же говорили, что он женат, а он… чуть ли не на руках вас вынес на дне рождения, помните? – Лера кивнула, но молча. – А как с Игорем Владимировичем обнимались, все ведь видели, а он женат.

-- Женат, -- не удержалась Лера и ухмыльнулась, -- бедная девочка.

-- Про Александра Дмитриевича я вообще молчу. Кристина конечно стерва порядочная, но разбивать семью только по своей прихоти – это низко.

-- Прихоти? Значит, так все считают?

-- Я не знаю, как считают все, я стараюсь это ни с кем не обсуждать, но это моё мнение. Вы просили честно, я сказала честно. Я понимаю, вы такая, какая есть, но кроме вас есть и другие люди, а как бы вы поступили на её месте? Это ведь очень больно, когда тебя любимый придаёт.

Маша так яростно отстаивала права оскорблённых и обманутых женщин, что Лера готова была премию ей выписать, за самоотверженность, только не до смеха вдруг стало. Со стула она поднялась, медленно подошла к окну, что-то пыталась там отыскать, а потом вдруг, не оборачиваясь, заговорила.

-- Я знаю, как бывает, когда тебя предают.

-- Вы?

-- А что тебя так удивляет? Или ты считаешь, что я ем сердца мужчин на завтрак, обед и ужин? В одном точно права: никто мне не нужен, все мусор под ногами. Но в тех троих, ты реально ошиблась.

-- Если вас кто-то обидел, никто больше в этом не виноват.

-- Арсен – он мой кум на самом деле. Я его детей крестила, помогла ему когда-то, оттого и отношение ко мне такое. Райковский – тот ещё гад, но на него реально не претендую – не в моём вкусе. А вот с Синицким всё не так просто. Ты говоришь, как бы я поступила? Так вот, я бы никогда своего мужчину не отдала. Никому. – Лера сжала пальцы в кулаки и тут же разжала их, спокойно улыбаясь. Повернулась и присела на подоконник, теперь глядя Маше прямо в глаза. – Поэтому ты и видела, то, что видела.

-- Я вас не понимаю.

Маша уже пожалела, что вот так всё выложила, но отступать было некуда, да и Лера не отпускала.

-- А что тут понимать? – Плечами пожала нервно, если бы курила, то точно бы за сигаретой потянулась. – Синицкий мой муж. А Кристина, которую ты сейчас так защищала – подстилка подзаборная, шлюха, которая спит с МОИМ мужем, живёт в моём доме, работает в моей компании, и при этом претендует ею завладеть; а так же крутит своим задом перед моим носом и ещё качает права. Как тебе? И как, по-твоему, я должна поступить?

-- Подождите, Валерия Павловна, как это, муж? Но этого не может быть… я работаю уже шесть лет…

-- А замужем я двенадцать лет. – Перебила Лера, теперь заметно нервничала, ноздри раздувались, глаза горели огнём. – И всё это время я терплю его шлюх, потому что он такой.

-- Но он ведь женится, о свадьбе объявил… как это?

-- А знаешь, для этого я и приехала, чтобы самой посмотреть, как. Забавно будет, не считаешь, как он женится на любовнице, в присутствии собственной жены?

Загрузка...

Лера неприятно оскалилась, даже сама это чувствовала.

-- Об одном жалею, не смогу увидеть, как Кристина узнает об этом в виде сплетни, завтра она улетает в Нью-Йорк, придётся самой её разочаровать.

-- Но вас здесь никогда не было…

-- Оттого и не было, что смотреть на всё это не могла, а вот на невесту его взглянуть захотелось. Смешно, правда.

-- Ага, да так, что плакать хочется.

-- Не бери в голову, -- легко отмахнулась Лера, уже пришла в себя и на сантименты её не тянуло, -- красивым девушкам плакать не престало. Можешь идти, а я, пожалуй, домой поеду, неважно себя чувствую.

-- Извините, Валерия Павловна… я не знала.

Когда в кабинете осталась одна, захотелось поджать губы, до того мерзкое положение. Как-то когда никто из посторонних об этом не знал, было легче, а теперь, такое чувство, что она вся в грязи извалялась, а не Синицкий так себя повёл. Короче говоря, душу излила, а легче всё равно не стало. Пока до дома добралась, дозвонилась в любимый ресторан (сегодня пятница и сделать это было о-очень сложно, не смотря на раннее время), заказала рыбу. В принципе, рыбу Лера не очень любила, а сегодня вдруг захотелось. Вечер откровений, так сказать. Дома приняла душ, смыла всю косметику, гостей не ждала, да и вообще, если бы кто-то и осмелился прийти, дверь бы не открыла, настроения нет. Одела уютный махровый халатик. Сама не помнила, откуда он в её гардеробе взялся, так как такие вещи можно носить, только живя в полном одиночестве, а такие дни в её жизни по пальцам пересчитать можно. Короче говоря, плюс к плохому настроению, это подкрепилось и внешним видом. Правда, потом, даже перед курьером за такой вид стыдно стало. И пусть халатик просто изумительный, но он делал из Леры домохозяйку… ну, или неудачницу в личной жизни, в любом случае, мнение молоденького паренька-курьера, которое было написано на его лице, пришлось проглотить молча. Решила позволить себе немного вольностей, включила телевизор (так же уникальный случай, ведь на каждом занятии по маркетингу учили: телевизор – зло, он крадёт наше время, приносит в жизнь негатив, развращает психику), и не пошла на кухню. Вот так и развалилась прямо на диване с пакетами в руках. Очень быстро такая поза стала не удобной, и пришлось передвинуть поближе журнальный столик. Чудный такой столик и испортить его, если что, было бы очень жалко, но идти на кухню и ужинать за столом, не хотелось совершенно. Распаковала рыбу, внешне она была очень даже ничего, симпатичная рыбёшка, настолько аппетитная, что даже до гарнира дело не дошло, прямо на неё Лера и набросилась. Ну, набросилась, это, конечно, громко сказано, вполне хватило и первого кусочка: рыба показалась сырой. Не то, что бы совсем сырой, но недопечённой точно, сразу пошла слюна, вот-вот и стошнит, это чувство ни с каким не перепутать, в общем, до туалета еле добралась. Вернулась чуть живая, рыба всё ещё раздражала сознание одним только видом, не казалась уже такой ароматной и аппетитной, её было решено отодвинуть в сторону. Гарнир, как ни странно, тоже не пошёл, рвоты не было, но тошнота появилась только от одного вида. Именно в этот момент, Лера обрадовалась, что не отказала себе в слабости и всё же заказала излюбленный десерт «тирамису», конечно это тебе не Италия, но вполне достойное исполнение. И каково было её удивление, когда любимый десерт показался жирным, безвкусным и вообще… бе-е, какой десерт. Осознание произошедшего, пришло быстро, вряд ли можно было теперь грешить на ресторан… она беременна.

Эти домыслы уже следующим утром подтвердились в туалете, а уже потом и на приёме у гинеколога. Нельзя сказать, что новость не обрадовала, в принципе, детей Лера любила всегда, но вот именно сейчас, это как-то не вписывается в её планы, не готова она сейчас, вот только деться некуда и не переиграешь уже. Вместе с новостью о беременности, пришла паника, слабость духа и вообще, странная, не свойственная сентиментальность, обидчивость и слезливость. Как только дверь в квартире захлопнула, так и зарыдала, сама не знала отчего. Позже, когда успокоилась, попыталась вспомнить что беспокоило в предыдущую беременность, но так ничего конкретного на ум и не пришло. И не понятно отчего: толи реально ничего не беспокоило, толи была в таком состоянии, что не до тошноты. Плакала точно, но для этого была вполне объективная причина, а теперь… нахлынуло. Первым делом позвонила Боре, просто чтобы поделиться, посоветоваться, но не дозвонилась, только потом вспомнила, что его нет в стране, до Аньки дозвонилась, но не в самый удобный для неё момент, ответил её горячий армянин и, судя по его голосу, Аня была о-о-очень занята. Последним в списке из тех, с кем можно поделиться, стоял Арсен, но ему не стала звонить по вполне понятной причине: дети для него святое, и он, узнав такую новость, быстро наставит её на путь истинный и, как директор школьника, за ухо из кабинета выведет. Не позволит больше баловаться и играть чужими судьбами, и не понятно к счастью, или, к сожалению, Лера дала ему такое право на участие в её личной жизни. В общем, посоветоваться не с кем, не секретарше же, в самом деле, звонить, поэтому приняла вполне адекватное решение – поговорить с непосредственным участником событий: с Синицким; к тому же, Кристина уже утром должна была улететь за океан, для подготовки к показу.

Съесть за весь день так ничего и не удалось, впрочем, как и дозвониться до Синицкого. И не понятно уже, на самом деле он теперь так страшно занят или действительно избегает и попросил секретаря его по пустякам не отвлекать. Решила навестить любимого дома, а почему бы и нет. Только не учла, что на въезде в элитный посёлок охрана. О том, что охрана есть, она, конечно, знала и даже понимала, что вероятность встретить там работника десятилетней давности, да при этом такого, который бы её запомнил за те два месяца с небольшим, которые она там жила… короче нереально это. Но на входе оказался вполне милый паренёк, которому хватило штампа в паспорте о браке с почётным жителем посёлка, Синицким А. Д. Даже как-то приятно стало, да и сюрприз сделать получится. Ворота конечно не объедешь, не перепрыгнешь, но звонок есть, и то хорошо. Ответила какая-то женщина, она же вышла, и дверь при этом широко распахнула, словно дорогих гостей ждала, ей и вовсе хватило пояснений, что Лера к Александру Дмитриевичу. Посетила шальная мысль, что её любимый муж, в отсутствие невесты, девушку по вызову заказал, вот смешно-то будет. В дом вошла, а тут уже и не до смеха. Синицкий в одиночестве явно не скучал, из гостиной доносились голоса, причём как женские, так и мужские, преимущественно весёлые и громкие, праздник у них тут что ли… Вошла: так оно и есть – праздник. И при этом знакомые все лица: Синицкий, куда же без него, Райковский Игорь, видимо, со своей супругой, миленькая такая девушка, Марина Игоревна с мужем, Дмитрием Алексеевичем, а так же, кто бы мог подумать, судя по кругу людей вокруг – звезда вечера: Кристина. Быстро окинув взглядом всех присутствующих, Лера громко поздоровалась, чтобы все те, которые ещё не успели её заметить, наконец, повернулись.

-- Добрый вечер.

На, вроде бы, дружелюбное приветствие, никто отвечать не спешил, наверно выражение лица у Леры при этом было далеко не дружеское. Стоять в проходе не стала, не смотря на то, что входить не приглашали, и смело шагнула на ковёр.

-- Знаете, вот смотрю на вас всех и так и вспоминаются строчки из сказки «Кошкин дом», помните, там кошка с котом к козе домой пришли, а она и отвечает: добрый вечер, я вам рада, но чего от нас вам надо… Так и вы сейчас смотрите на меня и мысленно задаёте этот же вопрос. Невежливо, господа.

Лера прошлась вдоль стола, улыбнулась, оценив сервиз и хрусталь, даже комнату окинуть взглядом не забыла, отметила купленные ещё ей самой шторы, и вовсе развеселилась. Пришла она сюда отнюдь не ругаться, но, видимо, по-другому не получится, так и чувствовала, как бесы в ней шевелиться начинаются. Вновь вернула взгляд к присутствующим, те, всё ещё прибывая в шоке от её поведения, молчали, глупо таращились в её сторону, открыв рты.

-- Я так понимаю, здесь у вас семейное торжество, почему меня не пригласили?

Лера в упор глянула на хозяина дома, наконец, остановилась и присела на стул, отодвинув его от стола, и оказалась при этом практически в центре комнаты, по крайней мере, всех можно было лицезреть, без исключения. Её дерзкую улыбку Синицкий расценил правильно, поэтому напрягся и сцепил покрепче зубы, видимо волю в кулак в этот момент собирал. А на вопрос ответила как раз-таки Кристина, предварительно посмотрев на застывших «родственников». Что же, сама напросилась.

-- Добрый вечер, Валерия Павловна, но как вы и сами заметили, торжество семейное и вас мы не приглашали.

-- Да, семейное, говорите? А тогда вы, Кристина Николаевна, извините, каким боком здесь очутились? К тому же, насколько я помню, в этот момент вы должны распаковывать чемоданы где-то далеко-далеко отсюда. – Бросила На Кристину прямой взгляд, от которого девушка явно почувствовала себя неуютно и заёрзала, при этом, не забыв покрепче обхватить руку любимого.

-- В Нью-Йорк я поеду следующим рейсом завтра утром.

-- Так, так, а по поводу семейного собрания, почему умолчали?

-- Лера… -- Проскрипел Синицкий, так и не разжав зубы, но ему одного взгляда хватило, чтобы не продолжать, Кристина же, гордо подняла голову, наивная.

-- Я будущая жена, если вам это не известно.

-- Ну, это ты, милая, допустим, поторопилась.

Вот тут Лера не сдержала дерзкой, наглой, самодовольной ухмылки, которая покоробила Кристину, заставив усомниться в своих словах, вот только она и сама не понимала, почему в них усомнилась.

-- Кто-нибудь ещё желает выступить перед моим монологом?

Откровенная насмешка, на которую правда, никто не отреагировал, только Марина Игоревна опустила взгляд, сожалея о происходящем.

-- Валерия Павловна, я попросила бы вас уйти и не портить нам вечер. – Снова подала голос Кристина.

-- Действительно, Лера, -- вступил Райковский, -- давай завтра все встретимся в офисе и обсудим… сложившуюся ситуацию.

Он даже предпринял попытку подойти и помочь Лере встать, уже держал её за локоть, когда она сбросила его руку, как назойливую муху.

-- Я знаю, ты галантный кавалер, но сегодня я как-нибудь сама. Так что там с поводом, я так и не поняла? Кристина, раз уж никто кроме тебя не смеет подать голос.

Лера даже рукой помахала, предлагая продолжить, при этом, не забывая издевательски улыбаться.

-- Лера, прекрати этот цирк! – Наконец опомнилась Марина Игоревна.

-- Ну, что вы, как я могу. Я, впрочем, как и вы, здесь всего лишь клоун. Конферансье у нас Александр Дмитриевич, он всё начал, ему и прекращать.

-- Саша, скажи ей, чтобы она ушла!

-- Не старайся, милая, не скажет. Так что ты там хотела мне поведать?

-- Я хотела рассказать, что выхожу замуж за своего любимого человека, за отца своего будущего ребёнка, а теперь уходите! – Кристина при этом соизволила встать и даже указала пальчиком на дверь, совсем как в старинных сериалах, самых первых, где актёры явно переигрывали, чем вызвала у Леры только смех.

-- Ах, вот по какому поводу гуляем, что же, интересно. Действительно, Саша, тебе самому не смешно? Почему, в присутствии жены, твоя… м-м… любовница, -- Лера намерено сделала паузу, показывая, что подбирает более культурное выражение, -- распоряжается в доме?

-- Вы в своём уме?

-- Я в своём. В своём уме, в своём доме, среди СВОЕЙ семьи. А ты, -- вместо оскорбительного слова, Лера просто выдохнула, даже неловко обижать беременную женщину, -- а ты рядом с моим мужем. Вопросы есть?

-- Саша, что она говорит?.. -- Бедная Кристина даже схватилась за живот, так сильно разнервничалась, вот только Лере её жалко не было, саму бы кто пожалел.

-- А я говорю, что ты в моём доме, спишь с моим мужем, на моей пастели. И я даже подозреваю, что на моём постельном белье. Синенькое такое, с золотыми лилиями, Саша его очень любит, китайский шёлк, между прочим, -- Лера уже видела, как Кристина меняется в лице, явно понимая, о чём идёт речь, поэтому продолжала с большим азартом, -- жутко дорогая вещица, но мы могли себе это позволить. Красивый комплект, не так ли?

-- Я не знаю, что вы там себе напридумывали, и что вы сейчас говорите, но я его будущая жена и я мать его будущего наследника.

-- В очередь.

Лера взглянула настолько безжалостно в этот момент, что хоть падай, но Кристина оказалась на удивление стойкой, сразу видно: руками и ногами держится за место под солнцем.

-- Что?

-- В очередь, говорю. – Отмахнулась Лера и сделала вид, что потеряла интерес к разговору, снова начала осматривать комнату, но почувствовав на себе вопросительный взгляд, довольно улыбнулась.

-- В какую ещё очередь?

-- Кристя, успокойся. – Придержал её за руку Синицкий, но с Лерой девушке говорить было куда интереснее.

-- Нет, конечно, не в очередь из желающих родить наследника. – Лера сверкнула глазами, хотя после этих слов реально хотелось расплакаться, вместо своего сообщения о беременности, устроила целый концерт, в котором только она и будет проигравшей, уже сейчас это понятно. – В очередь из внебрачных детей.

В комнате наметился определённый гул, только лишь Кристина стояла и пыталась проглотить ком в горле, и это ей удавалось с трудом.

-- Каких ещё… детей?

Лера наиграно прикрыла рот рукой, глядя на Синицкого, к нему же и обратилась.

-- Дорогой, извини, ты ей не сказал? О, как ты мог?

-- Закрой рот! – Вскочил он, но Лера этому только рассмеялась, глаза у него были бешеные, что удержало – непонятно.

-- Ну, если ты не в курсе, дорогая, я тебя просвещу. У твоего воображаемого жениха…-- надула губы, сделала вид, что задумалась, -- нет, не так, у твоего несостоявшегося жениха, уже есть двое сыновей. Взрослые ребята, по восемнадцать лет. Все в отца… сердцееды.

-- Это неправда.

-- Ну, а мне-то зачем лгать, мы ведь с тобой обе обманутые жертвы. Двое сыновей, близнецы Вадим и Владимир, меня, кстати, мамой называют, Синицкого… да никак они его не называют, потому что он с ними не общается, практически. К сожалению, мальчики рано остались без матери, а отцу как видишь, не нужны. Я когда-то давно, настояла на том, чтобы забрать их от бабушки, вот они с нами год вместе и прожили, правда, когда я уехала, Синицкий их как котят вышвырнул, отправил обратно, хорошо, что хоть бабушка есть. Я вот до сих пор с ними общаюсь, на каникулах они живут у меня, а отец, слава Богу, хоть обучение оплатил. Но я говорю это вовсе не для того, чтобы посплетничать, не подумай, просто предупреждаю, как он относится к детям, особенно к незаконнорождённым. Так сказать, обрисовываю ситуацию, так что ты губу-то особо не раскатывай. Кстати, Саша, твоего младшенького я смотреть не стану, тут уж уволь.

-- Вы сумасшедшая? Что вы от нас хотите?

-- От вас конкретно, Кристина, я ничего не хочу. Говорю же, к мужу приехала.

Синицкий спал с лица, напряжённо молчал, понимал просто, что Лера так не уйдёт, не сегодня, так в другой раз всё выложит, конечно, должен был остановить, признаться во всём сам, но, как Лера и говорила, соображает он иногда очень туго, и сегодня как раз такой момент.

-- К какому мужу?!

-- К любимому и единственному. Что тебе ещё сказать? Что праздничны обед вы едите из моего сервиза? Родители мои нам на свадьбу подарили… слушай, глупость на самом деле несусветная, вроде приличные люди, а на свадьбу сервиз, -- отмахнулась, -- но это я так, к слову. А что, шторы, мною купленные, вы так и не удосужились сменить?

-- Я прошу вас, уйдите.

-- Тебе надо ты и уходи, а я в своём доме. Вот знаешь, смотрю я сейчас на тебя и думаю: и чего мне тебя так мучить? Он ведь всё равно тебя не любит.

-- С чего вы это взяли?

-- Ну, как же, он мог тебя сейчас защитить, как-то оградить, а вместо этого стоит, молчит. Ну, какой из него отец и муж, никакой ведь. Вот меня он любил, правда. – Лера с нескрываемой гордостью произнесла эти слова. – Вовремя на путь истинный наставил, заставил аборт сделать, правильно Саш, так и надо было. Я только сейчас поняла: не хотел просто, чтобы я с тобой мучилась, так? А тебя вот не жалеет, значит не любит. Что же, тебе решать, но скажу точно: развод я ему не дам. Просто из вредности.

После слов об аборте, рот открыли даже Райковский со своей женой, Марина Игоревна, лишь страшным глазами на сына взглянула, не веря, но он продолжал держать глухую оборону, Кристина так и вовсе прослезилась и только изредка всхлипывала, повисла неприятная тишина.

-- Всё сказала?

Синицкий встал, но добавить действительно Лере было нечего, унижаться перед всеми она точно не собиралась, могла бы конечно сказать, что спала с «женихом», что беременна от него, это точно был бы удар ниже пояса, Синицкий наверно чего-то подобного и ожидал, но стало так мерзко находиться среди всех этих лживых лицемеров. Они ведь только делали вид, что поражены, на самом деле им всё равно, только бы честь и достоинство не потерять в глазах общества, хотя откуда этому достоинству взяться? Посидела ещё немножко, посмотрела, улыбнулась и тихо встала.

-- Нет, не всё, но думаю, на сегодня хватит.

И вот, вроде она уже уходит, даже сделала несколько шагов, как в сердце больно кольнуло, в глазах мелькнуло что-то… и сама не могла себе объяснить, что именно она увидела, что её так задело, только обернувшись, поняла, что не ошиблась. Это её кольцо, то самое, которое она выбирала для помолвки, теперь оно на пальце у этой девки. Тут нервы сдали, ни о какой выдержке не могло быть и речи, в голове вмиг помутнело, а может и прояснилось, но настолько резко, словно удар, откуда не ждала. Синицкий за её взглядом проследил и уже в следующее мгновение, когда она посмотрела в его глаза, Кристину собой заслонил, но было поздно. Лера бросилась в их сторону, и только сильные мужские руки смогли её удержать.

-- Дрянь… шлюха, сними…

Вряд ли по редким гневным словам можно было что-то понять, Кристина только испугалась и в диванные подушки вжималась.

-- Ты, сволочь… ты права не имел, это моё кольцо!

Лера отчаянно боролась, удары её рук приходились по его лицу, шее, груди, но вырваться было нереально. Редкий камень в эксклюзивной оправе перепутать с чем-то другим было просто невозможно, уникальный размер, уникальный цвет, уникальная форма. Леру просто колотило от возмущения и обиды, но она сама отступилась от Синицкого, с силой толкнув того в грудь.

-- Снимай кольцо! – Прокричала она изо всех сил, так, что бедная девушка и плакать перестала, сразу поняла, о чём говорят и кольцо сняла, на дрожащей руке протянула украшение, а Лера с силой по этой руке ударила и кольцо отлетело в сторону, она склонилось над Кристиной и зло сверкнула глазами.

-- Я секонд не ношу… тем более после шлюх своего мужа. До встречи в суде, любимый!

Развернулась, чтобы уйти и под ноги попалось всё то же злосчастное кольцо, его она отшвырнула в сторону с невероятной злостью.

-- А знаете, вам всем самое место в этом гадюшнике. – Бросила напоследок и громко хлопнула дверью.

Выходя она слышала, как начинает завывать Кристина, как поднялся галдёж, а самое смешное во всём этом то, что никто в этой ситуации не пожалеет саму Леру, да и не нуждается она в этой жалости, только обидно, что столько лет на этого гада потратила.

Как добралась до квартиры, не помнила, вроде только из дома Синицкого вышла, как уже у себя на диване сидит, при этом телевизор идёт, но по каналу ничего не показывают, только шум непонятный. В то же мгновение ощутила жуткую слабость и усталость, прямо на диване и уснула. Просто очень обидно.

В доме Синицкого же, до сна было далеко. Около полуночи уехала скорая, которая оказывала помощь большинству из присутствующих, Кристине и Марине Игоревне сделали укол успокоительного, Синицкому-старшему и вовсе рекомендовали пройти обследование.

-- Она спит?

Райковский сидел в кабинете, жену отправил домой, а самому не терпелось узнать подробности.

-- Только уснула.

Синицкий закрыл дверь кабинета и тяжело выдохнул, казалось, первый раз за весь вечер. В баре налил себе коньяк, но лучше бы водки, так как сейчас не до удовольствия, напиться бы и забыть всё как страшный сон.

-- Про аборт это что, правда?

-- Правда.

-- Саш, ты серьёзно заставил её это сделать?

-- Серьёзно.

-- Но…

Сказать было нечего, поэтому Игорь только налил себе и так же залпом опустошил бокал.

-- Я и не думал, что у вас было всё так серьёзно. Не хочешь рассказать?

-- Не хочу.

Синицкий рухнул на диван, под ним раздался приятный скрип кожи, глаза просто на автомате стали закрываться.

-- Поэтому она тогда уехала?

-- Я бы сказал, сбежала. Я чувствовал, что что-то не так, но у нас тогда сделка важна была, пришлось ехать. Вернулся, всё на месте: вещи, украшения, даже духи её, а Лерки нет. Просто нет и всё. Знаю, что виноват, поэтому и чувствую себя так отвратительно, поэтому и встречи с ней не искал.

-- А зачем же она вернулась?

-- Не знаю, может, чтобы отомстить. – Он пожал плечами и крепко зажмурил глаза, до боли, до разноцветных кругов, сцепил зубы, пережидая внутреннюю боль. – Я мог бы пойти ей на уступки, всё отдать, и отдал бы. Просто не могу отпустить её. Знаю, что права не имею держать, но отпустить не могу. Что угодно ожидал увидеть, когда она вернулась, что угодно, только не ту равнодушную улыбку, которой она меня встретила. Пусть бы ненавидела, только не эта улыбка, смотрела на меня как на пустое место, словно не было ничего этого.

-- Поэтому ты с Кристиной не живёшь?

-- Мне показалось, что всё ещё можно вернуть, речь готовил, волновался. Пришёл к ней, а она, представляешь, с Борисом своим… ну, с этим, с которым раньше встречалась. Так вот он мне дверь тогда открыл, в одних штанах стоит. Не знаю…

-- И что теперь делать будешь?

-- Я должен дать ей развод. Любым способом. Убедить, обидеть… не знаю, что угодно. Только бы не держать её больше. Я знаю, как ей сейчас плохо, но с этим нужно покончить. Без меня ей будет лучше. Завтра же поговорю об этом.

Райковский ничего не ответил, впервые он видел своего друга в таком состоянии отчаяния. Он ведь даже и не подозревал, что Синицкий так переживает все эти годы. Сразу да, понятно, и пил и куролесил, но потом ведь успокоился, по крайне й мере, старательно всех в этом убеждал, а на самом деле просто замкнулся в себе.

Утро Леру встретило болью во всём теле, после сна на неудобном диване, и тошнотой, куда же без неё. Было такое чувство, что она уже и не знает, как это, когда не тошнит. Из туалета еле выползла, правда, аппетит прорезался. Так вдруг, что даже смешно от такой резкой смены настроений. Проходя мимо зеркала, глянула, но ничего хорошего для себя не отметила, беременность враз сыграла слишком уж злую шутку: вчера ещё вроде красивая и интересная девушка, а уже сегодня опухшая и уставшая женщина средних лет. Успела выпить стакан сока и съесть бутерброд с сыром, так как больше в холодильнике ничего не нашлось, но очень хотелось, даже мелькнула мысль с утра пораньше отправиться в магазин и накупить себе всякой вкусной и при этом жутко вредной еды. Так же захотелось чипсы. Только о чипсах вспомнила, как раздался звонок в дверь, Лера на часы на всякий случай глянула и ещё раз убедилась: ничего не перепутала, половина восьмого, за окном ещё темно, а не прошеные гости, уже на пороге. Решила открыть, хотя бы для того, чтобы узнать, кому в такую рань понадобилась. За дверью увидела Синицкого и почему-то удивилась. А ведь, правда, кто ещё мог так бесцеремонно явиться, да ещё и после вчерашнего выступления? Он стоял хмурый, глаза не то, чтобы злые, но явно недовольные, и опять забыл снять очки. И его нервозность, напряжённость бросалась в глаза, но это не помешало ему довольно-таки вежливо поздороваться и даже улыбнуться.

-- Впустишь? Разговор есть.

Лера неоднозначно пожала плечами, но от двери отступилась. Резко почувствовала себя плохо, тошнота вернулась, но что-то в глубине подсказывало, что беременность тут не при чём.

-- Ты пила, что ли? Выглядишь хреново. – Он, не разуваясь, прошёл на ковёр, и на пристальный взгляд Леры, никак не отреагировал.

-- Об этом ты хотел поговорить?

-- Не совсем.

Держался молодцом, было видно, что есть такое желание, высказать всё, что думает, но какое-то уважение к жене видимо, всё ещё осталось, и он подбирал выражения. Лера тоже ссориться, капризничать, не собиралась, она бы и вчера ничего подобного не выкинула, если бы не их «новости», а уж сегодня, так и подавно. Вдруг по телу пробежал озноб, и она ссутулилась, накинула на плечи махровый халат, который до этого валялся на диване, вспомнила о нём, только когда Синицкий плюхнулся совсем рядом.

-- Лера, вчера с кольцом… неудобно получилось, я правда, не собирался его Кристине дарить… она его случайно в сейфе обнаружила, что я мог ей сказать?

-- Может, что это кольцо твоей жены?! – Лера одну бровь приподняла, не принимая его оправдания, но тут же отступила. – На самом деле, мне это уже не интересно. Что ещё?

-- Лера, я хотел попросить тебя не приближаться к Кристине.

Синицкий поджал губы, но лучше бы он прикусил себе язык! Можно подумать, Лера теперь будет преследовать эту особу, только для того, чтобы насолить, оставалось только ухмыльнуться в ответ, что она и сделала.

-- Я действительно тебя прошу. – Настаивал он и его тон был уже более требовательный. – Ей вчера было плохо и… врача вызывали, в общем, ты понимаешь.

-- Что я должна понимать? И вообще, как ты себе это представляешь, мы работаем в одной компании?


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная